Он дремлет в мрачных гробницах далекой Студжии и показывается на свет только после заклятий чернокнижников. Когда я воевал в армии князя Альмурика во время его похода против Студжии, из тридцати тысяч наших воинов пятнадцать погибло от стрел их лучников, а остальные от черного мора, налетевшего на нас с юга, как пустынный ветер. Из всех нас выжил я один... - А почему же тогда в Немедии погибло всего пять сотен? осторожно подал голос Паллантид. - Тот, кто вызвал эту болезнь, знал, как положить ей конец! отрезал Конан. - Вот тогда-то я и понял, что есть в этом что-то зловещее и дьявольское. Кто за этим стоял, нетрудно было догадаться после того, как король Тараскуз, прославляемый как избавитель народа от гнева богов, уверенно занял трон. Здесь чувствуется недобрый, далеко идущий умысел. И что ты, к примеру, знаешь о чужеземце, который, как мне докладывали, служит Тараскузу? - Лицо его скрыто маской, - ответил Паллантид. -Но говорят, что он прибыл из Студжии. - Из Студжии! - с гримасой повторил король. - Из адского пекла он прибыл!.. А это что? - Сигналы труб неприятеля! - забеспокоился командующий. - И им отвечают наши трубы! Уже рассвело, и сотни начинают строиться! Да храни их бог, - многие из них больше не увидят заката солнца. - Пришли ко мне оруженосцев! - крикнул ему Конан, резко вскакивая и снимая шелковую ночную рубашку, в возбуждении от знакомого предчувствия близкого боя. - Иди к сотникам и узнай, все ли готово. Я выйду, как только надену латы!

Многие из привычек короля так и оставались загадкой для цивилизованных людей, которыми он правил, как, например, его нежелание, чтобы рядом с ним в его шатре или комнате спал кто-нибудь еще. Паллантид поспешно вышел, звеня кольчугой, надетой еще ночью, и быстрым взглядом окинул проснувшийся и уже начавший гудеть, как пчелиный рой, лагерь. Бряцало железо, а между длинными рядами палаток бегали плохо различимые в мутном утреннем свете силуэты людей.