Десять неразговорчивых чернопанцирных боевых ветеранов, умеющих держать язык за зубами, неотлучно стерегли королевский шатер, из-за полураспахнутого полога которого выглядывал несущий здесь дежурство оруженосец. Никто, кроме нескольких посвященных, не ведал, что это не Конан восседает на огромном черном жеребце во главе своих войск.

Акулонские воины сформировали свой традиционный строй: центр занимали главные силы - полки чернопанцирных рыцарей, крылья представляли несколько меньшие отряды, состоящие из конного дворянства, поддерживаемого копейщиками и лучниками. Последние прибыли из Боссонии и Западного Пограничья. Это были крепкие, коренастые люди, одетые в кожаные безрукавные куртки и плоские стальные шлемы.

Армия Немедии была сгруппирована почти так же. Оба войска подошли к реке, причем крылья немного отстали от центра. И во главе акулонской армии, перед ее ударным центром, над закованной в сталь фигурой на черном жеребце, развевался по ветру гордый стяг с золотым львом.

А в это время Конан, лежа в своем королевском шатре, стонал от душевных переживаний и бормотал незнакомые грязные проклятия. - Войска сближаются, - сообщил оруженосец. - Слышно, как гремят трубы! Ого! Солнце искрится на остриях копий и шлемах так, что больно глазам! Море красок!..

С обеих сторон полетели тучи стрел, падающих, как смертоносный ливень, и заслоняющих небо. Ого! Лучше цельтесь, ребята! А боссонцы стреляют точнее, чем немедийцы! Слышите, как они кричат?!

До ушей короля, до этого различавших только рев труб и звон стали, действительно донесся дикий воинственный крик. То кричали лучники, отпускающие тетиву и пускающие свои стрелы в цель, в упоении от результатов. - Их стрелки пытаются навязать нашим ближний бой, чтобы дать своим всадникам возможность подойти к воде, - с той стороны берег достаточно пологий. Их рыцари вошли в заросли кустарника! Ого! Наши стрелы находят каждую щель в их панцирях! Они, как подкошенные, валятся с коней и сползают в воду.